Зима в Константинове

Автор — Вячеслав Варёнов

Во время недавней поездки в Рязань вдруг неожиданно поймал себя на мысли, что я ни разу не был на родине Сергея Есенина зимой. Так почему бы не съездить? Тем более что время есть, и погода позволяет. И руки сами повернули руль с трассы М5 по указателю «Рыбное, Константиново».

Сейчас туда от федеральной дороги «Урал» ведет отличная трасса. В Рыбном больше не надо долго стоять на железнодорожном переезде – теперь вместо него виадук. И не нужно трястись по разбитой дороге через большое село Кузьминское: вот уже несколько лет как на родину самого народного поэта провели прямое шоссе, минуя Кузьминское.
Но вот и Константиново. Пара крутых поворотов – и оказываюсь на центральной улице села. Эта и без того широкая улица зимой кажется еще шире.

Проезды везде расчищены от снега, а перед входом в музей-заповедник довольно вместительная парковка. И, что приятно (а для москвичей и необычно уже) – бесплатная. На ней уже сгрудились, словно греясь друг о друга, с десяток машин. Ворота в музейный комплекс, стилизованные под старину, гостеприимно широко распахнуты.

Здесь же недалеко – схема размещения объектов на территории, представленная в летнем варианте.

Весь музейный комплекс располагается на месте бывшей усадьбы купца Ивана Кулакова. На территории все здания одноэтажные, только дом Лидии Кашиной (дочери купца Кулакова, ставшей для поэта прообразом Анны Снегиной) имеет небольшую надстройку – мезонин, – имитирующую второй этаж.

Это ей, Лиде Кашиной, поэт посвятил эти строки:

«Иду я разросшимся садом,
Лицо задевает сирень.
Так мил моим вспыхнувшим взглядам
Погорбившийся плетень.
Когда-то у той вон калитки
Мне было 16 лет,
И девушка в белой накидке
Сказала мне ласково: «Нет!»
Далекие, милые были.
Тот образ во мне не угас.
Мы все в эти годы любили,
Но мало любили нас».

Захожу на территорию и сразу следую мимо административного здания в сторону Оки. И вдруг вижу и глазам не верю: на меня смотрит… он. Сам Сергей Александрович ЕСЕНИН! Почти на самом краю обрывистого берега стоит огромный портрет поэта и смотрит на всех, кто пришел навестить его малую родину.

А таковых оказывается не мало, несмотря на хмурую и морозную погоду. И, что особенно приятно, – много молодежи.

Но вовсе не той, которая с пивом с руках уедет куда угодно. А вполне нормальной современной молодежи, которая и ведет себя прилично, и даже Есенина читала. Даже свадебные церемонии сюда приезжают.

Здесь такая природа, что даже самого так и подпирает написать что-нибудь ямбом.

Ну, или хореем, на худой конец. А особо впечатлительных так и тянет амфибрахием (не к ночи будет сказано) чего-нибудь выдать! И даже падают от избытка чувств. Хорошо хоть, что снег мягкий.

Да, зимой, особенно в пасмурную погоду здесь не так красиво, как летом. С крутого берега Оки открывается обалденный вид на заокские просторы, на Мещёру, которая и ныне мало населена. А потому и не сильно загажена, в отличие от подмосковных лесов. А ведь до столицы отсюда каких-то полторы сотни километров.

Зимой, когда цветное изображение превращается в черно-белое, словно на старом сильно «уставшем» ламповом телевизоре, и непонятно где земля, а где вода, смотреть за реку не очень привлекательно, ибо не видно тех очаровательных извилин, которыми в этом чудном месте так неожиданно оказалась богата строгая Ока. Но летом, уж поверьте, ее крутые излучины видны отсюда прекрасно!

Глядя на эту красоту сами собой вспомнились, хоть и не по сезону, строки поэта:

«А над Окой летят гуси-лебеди,
а за Окой свистит коростель…»

Хотя нет, это не Есенин, а Александр Галич («Все не вовремя»). Но и Есенин тоже воспевал эту птицу, коростеля (она же дергач):

«Коростели свищут, коростели.
Потому так и светлы всегда
Те, что в жизни сердцем опростели
Под веселой ношею труда…»

И не только он. Современные поэты тоже дергачей не забывают:

«Сползает по крыше старик Козлодоев,
пронырливый, как коростель…»

Тьфу, изыди, сатана! Нет, такой коростель нам не нужен. Вернемся лучше в музей-заповедник.

Его территория, засаженная березами и елями, оборудована для прогулок. Возле берега установлены несколько скамеек, на которых летом наверняка не так-то просто посидеть. Зимой очереди не замечено.

Для желающих спуститься к реке сделали широкую лесенку с перилами. Протоптанная тропинка идет вдоль берега, где приятно не только гулять, но и обозревать ландшафтно-архитектурные красоты. Дом Кашиной со стороны Оки имеет более интересный вид.

И так постепенно доходишь и до Казанской церкви.

Со стороны села она выглядит по-другому:

Рядом с нею — дом священника. Деревянный, но добротный.

А прямо напротив храма — усадьба Есениных. Сам дом, конечно, не тот, в котором жил в детстве поэт. Тот не сохранился — время разрушило. А этот, что мы видим сейчас, восстановлен в тех же размерах и теми же материалами, что были 120 лет назад.

Есть и памятная доска у входа:

Усадьба, как и в прошлом веке, огорожена плетеным забором; для его воздвижения не требовалось гвоздей, которых крестьяне позволить себе не могли. А над плетнем возвышается сам поэт в полный рост.

Перед домом на деревенской улице таким же плетнем, только пониже, обнесено старое дерево. Табличка под ним гласит, что это тополь бальзамический, который посадил сам поэт за год до смерти – в 1924 году.

Вот так вот: поэта нет, а посаженное им дерево скоро 100 лет отметит.

Территорию усадьбы маленькой не назовешь. Она однозначно больше тех наделов, которыми нас большевики «одаривали» в конце прошлого века. Конечно, большую крестьянскую семью она не прокормит — хлеб обычно сеяли за пределами сел, но в качестве приусадебного участка такую площадь иметь очень даже неплохо. Здесь же восстановлены и все хозяйственные и подсобные постройки в первозданном виде. Амбар:

рига:

изба-времянка:

Да и сам дом со стороны усадьбы иначе выглядит:

А на деревенской улице почти напротив дома поэта 10 лет назад появилась капитальная часовня. Она восстановлена на месте старой по инициативе губернатора Ямало-Ненецкого автономного округа на средства администрации ЯНАО. Что же, прекрасно, что и на Ямале моего земляка знают и помнят.

По всей деревне стоят такие указатели, по которым видно, где что можно найти.

Но центральное положение в селе занимает все же не дом поэта и не музей-заповедник, а земская школа.

Это говорит о том, какое важное место отводилось в те времена просвещению простого народа. Здание, как и всё в то время, кроме церкви — бревенчатое. Ухоженное, как и территория вокруг нее. Не знаю, работает ли она сейчас…

Завершая круг по зимнему Константинову, вернулся я к машине, оставленной у ворот комплекса. И что-то потянуло меня опять войти в них. Вошел, посмотрел еще раз на здания внутри и на портрет поэта на берегу Оки… Развернулся, собираясь уходить, и вдруг заметил на внутренней стороне забора необычный плакат.

«Есенинский цветник» назывался. Там оказалась иллюстрированная подборка выдержек из стихотворений Есенина, где он писал о различных цветах Рязанского края. Оказывается, так много растений им воспето!

Вот все мы живем в одной местности, видим все одно и то же. Однако кто-то просто проходит мимо, а настоящий талант не только заметит окружающую красоту, но и сможет донести ее прелесть до других.

Жаль только, что не суждено было этому поистине народному таланту встретить свою тридцать первую весну…

Читайте также

Другие статьи Вячеслава Варёнова

Ближайшие пресс/блог - туры для журналистов и блогеров ищите в вашем Telegram

Канал про Марьино — Движуха в Марьино!

Подпишись на новости "Фото-Драйв"