Ольвия (Часть четвертая)

Автор — Мельников Сергей

Окончание, начало читайте

Ольвия (Часть первая)

Ольвия (Часть вторая)

Ольвия (Часть третья)

Вместе с Центральным теменосом в Ольвии был второй теменос, возникший практически при основании города. По местоположению относительно Центрального уже в наше время его условно назвали Западным.

«Западный теменос»

На Западном теменосе находились алтари и культовые участки Аполлона-Врача, Матери богов, Диоскуров, Афродиты и Гермеса. Храм Аполлона-Врача был построен здесь в VI в. до н.э. Какое-то время после основания города Аполлон-Врач был главным божеством Ольвии.

Храм Аполлона-Врача, реконструкция [14]

Возможно, это было связано с тем, что в Милете, откуда были родом переселенцы, Аполлон почитался как врач и целитель.

Раскопки храма Аполлона-Врача

Удивляет компактность храмов, их небольшие размеры. Почему-то мысленно представлялось, что греческие храмы должны быть большими по площади и по размерам. Но, судя по их фундаментам, они были невелики.

Алтарь на Западном теменосе

 «Живя вдалеке от Эллады, греки не отрывались от её культуры, следили за новинками литературы, интересовались философией, научными достижениями, старались не отставать от моды. Любили Гомера, стихи и прозу на сюжеты мифов о Северном Причерноморье, на сценах театров ставили пьесы афинских драматургов, площади и улицы городов, храмы и другие общественные постройки, свои жилища украшали произведениями искусства, привезёнными из Эллады. Из «Анабасиса» Ксенофонта мы знаем, что Афины и другие культурные центры отправляли свою книжную продукцию в понтийские колонии <…>. Судя по тому, с каким энтузиазмом горожане Северного Причерноморья воспринимали заезжих мудрецов и людей искусства, вступали с ними в споры, отстаивали собственные убеждения, можно с уверенностью сказать, что здесь с полной отдачей работали учителя, обучая детей в младшей школе, а затем в гимнасиях. Взрослые люди, продолжая развивать свой интеллект самостоятельно, были готовы к восприятию сложных философских и научных проблем, мастерства деятелей искусства.» [11]

Дион Хрисостом, древнеримский (греческого происхождения) оратор, писатель, философ и историк во время своего политического изгнания из Рима в I в. н.э. посетил Ольвию. Это было уже время заката Счастливого города, Дион рисует яркую и, вместе с тем, печальную картину, представшую перед его глазами:

«Город борисфенитов по своей величине уже не соответствует своей былой славе, чему виной постоянные войны и разрушения. Ведь этот город, построенный очень давно, в самой гуще варварских племён и притом, пожалуй, наиболее воинственных, постоянно подвергается нападениям и не раз бывал захвачен врагами. Последнее и наиболее страшное разрушение он претерпел около ста пятидесяти лет тому назад. В ту пору геты захватили и этот город, и многие другие по левому берегу Понта до самой Аполлонии. Поэтому положение греков, живших в этом краю, стало очень тяжким: некоторые города вовсе не были заселены заново, другие — едва-едва, причём по большей части в них поселились варвары. Немало городов в разных областях подвергалось захвату и разрушению, так как греческие поселения рассеяны повсюду.

Однако борисфениты после разрушения своего города снова, собравшись вместе, заселили его, по-видимому, согласно желанию скифов, которые хотели вести торговлю с греками, приезжавшими в эту гавань; когда город стал необитаем, греки перестали заезжать в него, так как у них не находилось земляков, у которых они могли бы остановиться; а сами скифы не сочли нужным, да и не сумели построить торговую пристань по греческому образцу.

О том, что город пришлось восстанавливать после разрушения, свидетельствует плохая постройка зданий, а также и то, что весь город теснится на небольшом пространстве. Он пристроен к части старой городской стены, на которой уцелело ещё несколько башен, но ни величия, ни мощи они городу не придают. Весь участок между башнями заполнен домами, так плотно притиснутыми друг к другу, что между ними даже проходов не остаётся. Их окружает невысокая стена, ненадёжная и непрочная.

Ещё несколько башен стоят очень далеко от нынешнего поселения, так что даже трудно представить себе, что они принадлежали к этому же городу. Таковы явные следы разрушений, а также и то, что в храмах нет ни одной статуи богов, сохранившейся в целости, — все они повреждены, как и изображения на надгробиях.» [15]

Несмотря на тяжёлые условия жизни, Дион отмечает что ольвиополиты хорошо образованы, интересуются науками, философией и поэзией и что у них Гомер чтится наравне с богами:

«Зная, что Каллистрат [ольвиополит, собеседник Диона, — С.М.] очень любит Гомера, я завёл с ним беседу об этом поэте. Правда, все борисфениты питают к нему особое пристрастие, вероятно потому, что они сами и в наше время воинственны, а может быть, и вследствие их преклонения перед Ахиллом; они почитают его чрезвычайно и воздвигли ему храмы — один на острове, названном его именем, другой в городе. Поэтому они ни о ком другом, кроме Гомера, ничего и слышать не хотят. И хотя сами они говорят по-гречески не совсем правильно, поскольку они живут среди варваров, но «Илиаду» почти все знают наизусть.

И вот я в шутку спросил Каллистрата: — Какой поэт по-твоему лучше, Гомер или Фокилид? — Он ответил со смехом: — Этого второго поэта я не знаю даже и по имени, да и никто из здешних жителей, я думаю, о нём ничего не знает. Никого другого, кроме Гомера, мы и за поэта не считаем; но уж зато нет здесь человека, который бы его не знал. О нём одном упоминают наши поэты в своих произведениях, они произносят его стихи по любому случаю и всегда, когда мы готовимся к бою, вдохновляют ими войска; говорят, в этих случаях в Лакедемоне пелись песни Тиртея. Все эти певцы слепы и, по их мнению, невозможно стать поэтом, не будучи слепым. <…>

Каллистрат остался недоволен моими словами и возразил: — Чужестранец, мы любим тебя и очень уважаем; иначе ни один борисфенит не стерпел бы того, что ты так отозвался о Гомере и Ахилле: Ахилл — для нас бог, как ты сам видишь, а Гомера “мы чтим почти наравне с богами”.» [15]

У ольвиополитов были особые основания для почитания Ахилла как бога. Рассказывают, что после гибели Ахилла под стенами Трои его мать богиня Фетида, дочь бога морских глубин Нерея, перенесла душу героя на остров Левка (современное название — Змеиный) в Чёрном море, расположенный напротив устья Истра (Дуная). Этот остров был специально поднят богиней Фетидой для своего сына с морского дна. Остров Левка находился под протекторатом Ольвии. Ольвиополитами на острове был построен храм Ахилла, где он почитался как властитель Понта Эвксинского (Чёрного моря) и покровитель моряков. Проплывая мимо, все мореплаватели обязательно заходили на остров и совершали жертвоприношения в храме Ахилла.

Максим Тирский, античный ритор и философ-платоник II в., пишет, что, по рассказам моряков, бывавших на этом острове: «Ахилл живёт на острове, лежащем против Истра в Понтийском море; там есть храм и алтари Ахилла; добровольно туда никто не приближается, иначе как для жертвоприношения, и по совершении его возвращается на корабль. Моряки часто видели юного мужа с белокурыми волосами, прыгающего в доспехах; а доспехи, говорят они, золотые; другие же не видели, но слыхали, как он распевал пэаны; третьи, наконец, и видали и слыхали. Случалось также некоторым невольно засыпать на острове; такого Ахилл поднимет, ведёт в палатку и угощает; при этом Патрокл разливал вино, сам Ахилл играл на кифаре, присутствовали также, говорят, и Фетида, и хор других божеств». [16]

На острове Березань, расположенном в устье Днепровского лимана в непосредственной близости от Ольвии, также находился храм Ахилла, почитаемый ольвиополитами.

Недалеко от Березани находился Ахиллов Дром (современная Тендровская коса), где по мифологическому преданию Ахилл преследовал свою невесту Ифигению. По другой версии название Ахиллов Дром было связано с одной из побед Ахилла на Эвксинском Понте, после которой герой устроил в честь этой победы состязания на острове, который в память об этом получил своё название.

В честь Ахилла Ольвия здесь проводила спортивные игры — Ольвийские агоны. «Они проходили на Ахилловом Дроме (буквально «бег Ахилла»), совр. Тендровской косе, которая в древности была островом. Празднество сопровождалось спортивными играми, включавшими атлетические состязания и бег колесниц <…>.

В греческом мире хорошо знали об Ольвийских агонах уже в V в. Недаром в трагедии Еврипида «Ифигения в Тавриде» упомянуты прекрасно размеченные стадии для бега людей и колесниц на Ахилловом Дроме.

Агоны на Ахилловом Дроме, единственный известный нам в Северном Причерноморье панэллинский праздник, учредили в V в.; сам бог Аполлон благословил его устами своей пророчицы Пифии в Дельфах.» [9]

Заметим, что и Одиссей именно на берегах Понта Эвксинского в стране киммерийцев вызывал души Ахилла и других умерших и именно отсюда он пошёл за душами умерших в Аид:

 
«Там киммериян печальная область, покрытая вечно
Влажным туманом и мглой облаков; никогда не являет
Оку людей там лица лучезарного Гелиос, землю ль
Он покидает, всходя на звёздами обильное небо,
С неба ль, звёздами обильного, сходит, к земле обращаясь;
Ночь безотрадная там искони окружает живущих.»
                                                                            Гомер «Одиссея»
 

Возвращаясь к борисфенитской речи Диона Хрисостома, стоит отметить, что ольвиополиты были знакомы не только с Гомером, но и с Платоном. В разговоре с Дионом старец Гиеросан, замечает: «Что касается глубокого знания философии, то мы, конечно, им не обладаем, но, как ты знаешь, мы — любители Гомера, а кое-кто из нас — правда, немногие — и Платона; к ним можешь причислить и меня: я часто читаю его сочинения, насколько это мне доступно. Правда, тебе может показаться нелепым, что именно тот, кто больше всех граждан своей речью напоминает варвара, восхищается этим писателем, подлинно греческим, самым мудрым из всех, и старается его изучать, — как если бы полуслепой человек, отворачиваясь от любого другого источника света, смотрел прямо на солнце.

<…> отложи свою речь об обществе смертных людей, <…> поговори теперь с нами о божественном государстве, или о его строе — назови это как тебе угодно. Расскажи нам, где оно, каково оно, и при этом, насколько можешь, постарайся приблизиться к благородной свободе платоновской речи, что тебе, как нам показалось, только что удалось сделать.» [15]

Как уже отмечалось выше, в Ольвии был Геродот, который записал здесь основные сведения о Скифии, вошедшие позже в его «Историю». Предание говорит, что был в Ольвии и Гиппократ. Из античных источников узнаём об историке Посидонии из Ольвии. Были и другие поэты, историки, путешественники, философы, ставшие известными далеко за пределами Ольвийского полиса.

Одним из самых знаменитых ольвиополитов стал философ-киник Бион Борисфенит (IV-III в. до.н.э.), родившийся и проведший юность в Ольвии, а затем в Афинах начавший изучение философии в Академии Платона у Ксенократа. Рассказ о Бионе вошёл в книгу Диогена Лаэртского «О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов»:

«…Бион был мастером на все руки, а также искусным софистом и оказал немалую помощь тем, кто хотел ниспровергать философские учения. При этом он любил пышность и не был чужд заносчивости. Он оставил много сочинений о достопамятных вещах, а также полезные и дельные изречения. <…>

Он говорил: «Великое несчастье — неумение переносить несчастье». Людей он презирал за то, что они сжигают мёртвых, словно те ничего не чувствуют, а взывают к ним, словно те все чувствуют. <…>

Самомнение, говорил он, — помеха успеху. Про богатого скупца он сказал: «Не он владеет богатством, а оно им». Он говорил, что скупцы так много заботятся о богатстве, словно оно их собственное, но так мало им пользуются, словно оно чужое. <…>

Увидев завистника мрачным, он сказал ему: «Не знаю, то ли с тобой случилось что-нибудь плохое, то ли с другим хорошее». Безрадостность он считал плохой подругой свободоречию: “Оно и смельчака порабощает”. <…>

Сначала он принадлежал к Академии, хотя в это же время был слушателем Кратета. Затем он обратился к киническому образу жизни, надел плащ и взял посох: в самом деле, как было иначе достигнуть бесстрастия? Затем, послушав софистические речи Феодора Безбожника на всевозможные темы, он принял его учение. После этого он учился у перипатетика Феофраста. Он умел производить впечатление на зрителей и поднять на смех что угодно, не жалея грубых слов. За то, что речь его была смешана из выражений разного стиля, Эратосфен, по преданию, сказал, что Бион первый нарядил философию в пёстрое одеяние. <…>

В своих беседах с близкими ему людьми он высказывал много безбожных мыслей, заимствованных у Феодора. Однако потом, когда он заболел, — так рассказывают жители Халкиды, где он умер, — он дал надеть на себя амулеты и покаялся во всём, чем грешил перед богами.» [17]

Систематические раскопки Ольвии начались в начале ХХ века. Предметы быта, произведения искусства, монеты, украшения и многое другое сейчас входят в коллекции музеев разных стран и частных собраний. Ольвийские коллекции представлены в Музее Ольвии (с.Парутино), в Одесском археологическом музее, в Одесском музее нумизматики, в Археологическом музее ИА НАН Украины в Киеве, в Государственном Эрмитаже в Санкт-Петербурге, в Государственном Историческом Музее в Москве, в Национальном музее в Варшаве, в Британском Музее в Лондоне и др.

Музей в Ольвии

Музей в Ольвии

Музей в Ольвии

Музей в Ольвии

Музей в Ольвии

Одесский археологический музей

Одесский археологический музей

Одесский археологический музей

Археологический музей ИА НАН Украины [18]

Археологический музей ИА НАН Украины [18]

Археологический музей ИА НАН Украины [18]

На найденном в Ольвии аттическом кувшине VI в. до н.э. изображён воин со щитом, на котором виден знак Знамени Мира. Об этом рассказывает Е.П.Маточкин: «Знамя Мира было освящено в 1931 году в Брюгге, где сама ратуша декорирована готическим трилистником. В том же году Рерих создаёт серию произведений, отражающих смысл и назначение охранительного полотнища. Это известные его картины — плакаты «Зарево» и «Знамя Мира. Pax cultura». В триптихе «Fiat Rex!» знак нарисован дважды: на рукоятке меча и на щите воина. По-видимому, это крестоносец. (Вспомним рериховское замечание о знаках на щитах крестоносцев). Это явно не античный воин, хотя в то время также на щитах бывал знак Знамени Мира. Его мы видим на чёрно-фигурном аттическом кувшине из Ольвии VI в. до н.э.» [19]

Чёрнофигурная аттическая керамика, кувшин, Ольвия, VI в. до н.э. [20]

2009 — 2010

 

Фотографии автора (кроме фотографий с указанным авторством и ссылками на источник).

Ближайшие пресс/блог - туры для журналистов и блогеров ищите в вашем Telegram

Канал про Марьино — Движуха в Марьино!

Подпишись на новости "Фото-Драйв"